Журнал «День и ночь» 2009 № 5-6 - Анатолий Аврутин

III

Вчерашней ночью ветер прилетал  —И долго я не мог заснуть, к несчастью.Пристанища тогда я не искал,Но не было приюта у ненастья.

То всхлипывал за дверью гость ночной,То сторожем под окнами шатался.Он прошлое раскрыл передо мной  —И в горести я сразу разрыдался.

И я, как он, в безвестности бродил  —И столько я ночей своих прославил,И сладостные мысли погубил,Утехи и мечтания оставил…

Вчерашней ночью ветер прилетал  —И в час, когда настало пробужденье,Был воздух пуст — и ясный свет упалНа землю без намёка на движенье.

Я вышел в сад. На тропке, в тишине,Листва уже лежала золотая  —И долго, долго брёл я, как во сне,В минувшие лета перелетая.

IV

Одинокий, по улице брёл он,Следом — ветер и дождь, словно братья.Божества в этот миг не обрёл он,Не узрел, как ни жаждал, Распятья.

Жар неслыханный в теле почуя,Шапку снял он. Чело так пылало!Дождь сгущался, сознанье врачуя,И прохладная мгла обнимала.

Были здания частью пропажи,Местность мнилась туманною тенью.Лишь сменялись, шурша, экипажи,Как пейзажи в цветном сновиденье.

Как, откуда?.. Он вздрогнул впервые,На мосту неизведанном стоя.Где же тяжесть? Узнают другие  —Он познал равновесье покоя.

V

Никогда ещё в мире этом не рождалась спокойней луна!И, в молчанье высот одета, лира вечера, так стройна,Дуновением тени кличет, их вплетая в недра древес…В этой кротости, в этой неге я ещё не помнил небес!Расцвела луна, как мимоза, тонкой нитью свет протяжён,И, укрыты её свеченьем, словно лёгкий, воздушный сон,Мне видны Кура и Метехи, истомившие белизной…Никогда луна не рождалась глаз нежней в глубине ночной!Здесь, где царственным сном страдальца призрак старца гордого спит,Здесь, где вновь над кладбищем скорбным запах роз с ромашками слит,Ниспадает к земле прекрасной горних звёзд бесконечный свет…Здесь бродил и Бараташвили: одиночества горше — нет…Пусть и я умру в своих песнях — лебедь грустный светлых озёр,Только б вымолвить мне, что ночи жив в душе изначальный взор,Как у сна вырастают крылья от небес до небес иных,И раскрыла синь сновидений паруса мечтаний моих;Как щемящая близость смерти изменяет звучанье грёзЧеловека — лебедя в мире всех гармоний земных и роз;Как я чую, что в море этом для души — умиранья нет,Что дорога грядущей смерти — лишь дорожный пурпурный цвет;Что на ней золотая сказка — драгоценная дерзость певцов,Что не помню я тише ночи — видно, смысл её весь таков;Что, ушедшие, рядом с вами я встречаю песнею смерть,Потому что певец и царь я — да и как, умирая, не петь!  —Что за веком вам моя лира будет с песнею отдана…Никогда ещё в мире этом не рождалась спокойней луна!

VI

Да, ты венчалась в ночь эту, Мери!В ночь эту очи твои умирали.Не было горше для неба потери  —С грустью осенней сравнится едва ли.

Вспыхнув, сиянье рвалось мне навстречу,Пламя, дрожа, разгоралось сильнее.Был отрешённей, чем все эти свечи,Призрачный лик твой, сквозь тайну бледнея.

Куполом дивным храм был увенчан,Розы сводили с ума, опьяняя,Но ожиданьем измученных женщинНе исцеляла молитва ночная.

Клятву былую твою вспоминаю…Мери, и днесь я не верю — и дале…Знаю — мученье со мной, но не знаю:Ты ли венчалась? Тебя ль отпевали?

Камни перстней среди скал затерялись,Ветра зрачками в рыдании стали…Жалость — настигла, с сиротством — спознались,Празднества днём этим мы не искали.

Хоть бы шаги меня дальше от храмаПрочь увели! — Я не видел — куда же?Улицей ветер захлопывал рамы,Дождь непрерывно твердил о пропаже.

В бурку плотнее закутаться надо,Мысли отринуть — как сон, что не сбылся…Что это? — Дом её? — Нет с нею сладу!  —И, обессилев, к стене прислонился.

Скорби ни скрыть, ни постичь не умея,Долго стоял я — и, встав надо мною,Лишь тополей очертанья, темнея,Звучной своей шелестели листвою.

Ветвь тополиная тихо шептала,Только — о чём же? — Ах, Мери! — кто знает!Видишь — судьба не меня ожидала,С ветром порошей она исчезает.

И озаренье меня поразило:Так исчезает? Молю я — кого же?Может, мечта свои крылья раскрыла,Крылья орла, воспарившего всё же?

В небо зачем же с улыбкой глядел я,Луч твой ловил, ниспадающий свыше?И отчего же «Могильщика» пел я?Кто «Я и ночь» мою понял и слышал?

Капли дождя в круговерти мятежнойРанили сердце обидой высокой.И зарыдал я — король безутешный,Всеми покинутый Лир одинокий.

VII

Вечер, знаю, что в сад возле самого храма войдёшь,Удивление грусти своей ты к нему принесёшь.

Словно росы посыплются с роз на старинные перстни,Ароматом наполнив твои незабвенные песни.

Только ночью душа прозревает, как Троицу, чуяНебеса и цветы — и прощанья черту вековую.

Видишь — память, как перстни, пылает огнём впечатлений.Если демон придёт — пусть, задумчив, стоит средь сомнений.

Из обители ветр сновиденьем уносит сквозь садЛишь моленье монахинь во тьме: «Пощадите! Он свят!»

VIII

Упал ребёнок в городскую пыль:Глазищи лани, волосы-мимозы…И с ветерком, напомнившим ковыль,Явились Ангелы в лазури, льющей слёзы.

Орала улица, гримасы рож влача.И солнце и очаг — теперь в каком пределе?В деревне солнечной дремала алычаИ сёстры пели — но о чём же пели?

IX

Дней игра кружит ли, к нам пристрастна,Иль цветы пылают в тишине  —Для меня, как день, давно уж ясно,Что потомство скажет обо мне.

Пусть лета уходят в эстафете,Ветер сменит ветры всех времён…Как земля единственна на свете,Так на ней — один Галактион.

X

Матерь Божия, солнце Мария!Словно роза в дожде и в песке,Жизнь моя — только сны золотыеДа лазурь в небесах, вдалеке.

Станут сумерки вестью тумана  —И когда рассветёт не в бреду,Пивший вина с бессонницей — встану,Как вдова, я к иконам приду.

Ночь не спавший, изведавший вина,Прислонюсь я к церковным дверям.Храм — лучей переполнит лавина,Чтобы ризам сиять и дарам.

И тогда-то скажу: я вернулся  —Лебедь, раненный садом мечты!Посмотри — я к ней с детства тянулся  —Как лица изменились черты!

Насладись! Погляди в мои очи  —Эти росы с фиалками грёз,Горевавшие с винами ночи,Полны местью беспамятных слёз!

Насладись! Тем ли живы поэты?Лишь Тебя ожидая с мольбой,Пусть душа, точно бабочка эта,Под Твоею погибнет стопой.

Что бывает взамен? Я не знаю…Где же счастье для душ на земле?Словно Дант, я вернулся из Рая  —Ад измучил — я гибну во мгле!

И когда на пути, за ненастьем,Смертный час осознаю вполне,Даже вместе с последним причастьемНе придёт Твоё имя ко мне!

Руки сложат… Порой ураганнойУнесут меня кони!.. Тогда,Пивший вина с бессонницей странной,Я в могилу сойду навсегда.

Матерь Божья! О солнце Мария!Словно роза в дожде и в песке,Жизнь моя — это сны золотыеИ лазурь в небесах, вдалеке!

XI